Четверо и один плохой берег
В конторе Прибрежной гильдии было так жарко, что сургуч на подоконнике начал терять форму. Он медленно сползал к краю, словно тоже хотел уволиться.
— Если печать упадёт, — сказала волшебница, не поднимая глаз от бумаг, — документ станет недействительным.
— Если документ станет недействительным, — ответил гном, — задание можно будет считать несуществующим. А несуществующие задания не оплачивают.
— Именно поэтому печать ещё стоит, — сказал мужчина у двери.
Его звали Арден Вейл, и недавно он носил белый плащ паладина. Теперь плащ был серым от дорожной пыли, а на месте герба остался прямоугольный след светлой ткани. Арден держал руки за спиной и выглядел так, будто прибыл не на поиски работы, а на казнь, которую перенесли из-за плохой погоды.
Гном сидел на краю стола и пересчитывал медные жетоны. Каждый раз он доходил до одного и того же числа, вздыхал и начинал сначала.
— Брум Дробильщик, — представился он. — Владелец телеги, трёх долгов, одной закладной и крайне недооценённого чувства юмора.
Рядом стоял молодой человек в выцветшей синей куртке. На его плече висела лютня без двух струн. Он поднял ладонь, показал четыре пальца, затем указал на себя и сделал вид, будто запирает рот на замок.
— Немой бард Нол, — перевела волшебница. — Не спрашивайте, почему немой бард носит лютню. Я уже спрашивала.
Нол пожал плечами и постучал по лютне. Инструмент издал звук, напоминающий кашель старой чайки.
— Прекрасно, — сказала волшебница. — Тогда начнём с плохих новостей. Я Селеста Рин, магистр… бывший магистр. Сейчас я нахожусь под условным сроком и не имею права применять боевые заклинания, поджигать имущество или покидать прибрежный округ без разрешения.
Брум перестал считать жетоны.
— А что вы умеете?
— Считать до трёх. Это пригодится.
Служащая гильдии разложила на столе карту. На ней берег изгибался между дорогой и тёплым морем, а у старого маяка была отмечена красная точка.
— Нужно найти навигационный футляр капитана Вейра, — сказала она. — Внутри журнал и ключ от складского сейфа. Последний посыльный не вернулся. Поиски у берега разрешены до завтрашнего вечера.
— А если мы опоздаем? — спросил Арден.
— Брум лишается отсрочки по долгам. Селеста возвращается под стражу. Вы с Нолом… — служащая посмотрела на серый плащ и лютню. — Получите взыскание за самовольное участие в опасном походе.
— То есть нас собрали, потому что мы все уже достаточно наказаны? — уточнил Брум.
— Вас собрали, потому что никто другой не согласился.
Нол показал большой палец.
Арден взял карту. Селеста тут же положила на неё палец.
— Не рвите. Она единственная.
— Я не рву карты.
— Вы уволенный паладин. Это не одно и то же.
Брум спрыгнул со стола, затолкал жетоны в мешочек и проверил ремни на рюкзаке.
— Я беру воду, верёвку и сухари.
— На четверых? — спросил Арден.
— На троих с половиной. Нол, судя по лютне, питается музыкой.
Нол снял с пояса яблоко и откусил кусок.
Через четверть часа они вышли на набережную. Море блестело под солнцем, ветер приносил прохладу, а влажная кожа сразу начала липнуть к одежде. За спиной осталась гильдия с её печатями, долгами и сургучом. Впереди лежала ровная береговая дорога, которая выглядела безопасно ровно до того места, где исчезала за дюнами.