Пробуждение механизма
Элина переступила порог и замерла.
Воздух внутри башни был плотным и сухим, словно здесь не открывали окон десятилетиями. Пыль висела в малиновых лучах заката, пробивавшихся сквозь щели в каменных стенах. Каждая частица медленно кружилась, подчиняясь невидимому течению. В центре единственного зала возвышался механизм — сплетение шестерен, пружин и рычагов, больше похожее на скелет гигантского зверя, чем на часы.
Элина сделала шаг вперед, и под подошвой сапога хрустнул щебень. Она слышала гул — низкий, вибрирующий, идущий от самого сердца этой громадины. Гул сбивался, прерывался, словно механизм пытался вздохнуть и не мог расправить легкие.
На столе у стены были разложены инструменты. Элина провела пальцем по одному из них — тонкому, похожему на длинную иглу, — и на коже остался серый след. Она понятия не имела, для чего нужна половина этих вещей. Хранитель никогда не учил её обращаться с механизмами. Он учил её слушать, наблюдать, чувствовать магию, но не трогать руками.
И тут она заметила царапины.
На полу, прямо под столом, каменные плиты были иссечены тонкими линиями. Они не были случайными — царапины тянулись в одну сторону, к темному углу, где свет заката не доставал. Элина присела, провела ладонью по полу. Следы были свежими. Кто-то тащил здесь что-то тяжелое. Или тащил кого-то.
Она подняла голову и посмотрела в угол. Там было темно. Гул часов на мгновение стих, и в наступившей тишине Элина услышала собственное сердце. Где-то в глубине башни скрипнула половица.
— Эй, — сказала она вслух, и голос прозвучал глухо, словно комнату набили ватой. — Здесь есть кто?
Ответа не было. Но царапины на полу вели именно туда. И они были достаточно широкими, чтобы в них мог поместиться палец. Или лезвие ножа.
Элина выпрямилась, взяла со стола короткий металлический стержень с заостренным концом — на всякий случай. Она могла бы продолжить осматривать часы, попытаться понять, что с ними не так. Но царапины на полу не давали покоя. Они были ровными, как будто их нанесли с расчетом, а не в спешке.
Она шагнула к темному углу. Сделала шаг, потом второй. Пыль здесь лежала толще, и в воздухе пахло сыростью и чем-то металлическим, похожим на старую кровь. Элина стиснула зубы и заставила себя идти дальше.
Мрак сгустился вокруг неё, и в следующую секунду её пальцы нащупали край стены. Нет, не стены — двери. Деревянной, старой, обитой железными полосами. Царапины уходили под неё. Элина надавила на дверь плечом, и та с протяжным скрипом поддалась, открывая проход в полную темноту.
Из глубины донесся запах — сухой, затхлый, как из забытого склепа. И тишина. Абсолютная, давящая тишина, в которой собственное дыхание казалось чужим.
Элина замерла на пороге, сжимая в руке стержень. За её спиной часы снова всхлипнули — стрелка дернулась и замерла. Ей нужно было решить: вернуться к механизму и попытаться его починить, или шагнуть во мрак, чтобы узнать, что скрывается в тени.
Она шагнула.
