Пальто вместо подушки
Марк резко отодвинул стул к двери. Ножки царапнули пол, и звук показался слишком громким. Он поднял палец, требуя тишины.
— Не двигайтесь.
Алиса уже открыла рот для ответа, но за стеной скрипнуло дерево. Потом послышался ещё один шаг — медленный, осторожный. Марк повернул голову к двери и замер, прислушиваясь.
Шаги стихли.
Он не расслабился. Снял с кровати тонкое покрывало, расправил его и бросил поверх матраса. Затем взял пальто со спинки стула. С рукавов на пол упали холодные капли.
— Ложитесь, — сказал он.
— Это приказ?
— Просьба.
Слово прозвучало непривычно. Алиса заметила, как он отвёл взгляд, будто сам не знал, что делать с собственной мягкостью.
Марк разложил пальто на кровати, подвернул воротник и устроил его вместо подушки. На тёмной ткани блестели следы дождя.
— Очень гостеприимно, — прошептала Алиса.
— Других подушек нет.
— А стул у двери — часть сервиса?
— Попытка услышать, если он войдёт.
— Значит, вы всё-таки ожидаете, что он войдёт.
Марк не ответил. Вернулся к столу и оставил блокнот раскрытым. Алиса села на край кровати, но не легла. Камера осталась у неё на плече; ремень натянулся под пальцами.
— Голос, — напомнила она. — Вы узнали его или нет?
— Мне показалось, что да.
— Это не ответ.
— Я услышал голос человека, которого когда-то знал. Но лица не видел.
— Кого?
Марк провёл большим пальцем по краю страницы.
— Я подумал об отце.
За дверью что-то тихо задело стену. Алиса мгновенно подняла голову. Марк встал, но не подошёл к ней — только прижал ладонь к спинке стула.
— Не двигайтесь, — повторил он.
— Не говорите со мной как с ребёнком.
— Тогда не заставляйте меня выбирать между дверью и вами.
— Вы уже выбирали. В ту ночь.
Он побледнел, но голос сохранил ровность.
— Я смотрел на Крамера. Это факт. За окном была тень. Это тоже факт. Что голос принадлежал моему отцу — предположение.
— А что он сказал?
Марк опустил глаза в блокнот.
— Не знаю.
Алиса медленно поднялась с кровати.
— Вы опять прячетесь.
— Я отделяю память от догадки.
— Нет. Вы оставляете мне пустое место и называете это честностью.
В коридоре скрипнула половица. Стул у двери едва заметно качнулся от нового толчка снаружи.
Марк посмотрел на ручку, затем на Алису. Между ними оставались только узкий проход и раскрытый блокнот.
— Он произнёс ваше имя, — сказал Марк. — Но я не помню, что было раньше.
Ручка двери медленно опустилась.
Алиса не отступила.
— Тогда вспоминайте сейчас.
Марк сжал край страницы. За дверью раздалось дыхание, и голос его отца произнёс её имя уже совсем близко.
Голос ещё не успел стихнуть, когда Марк отодвинул стул. На этот раз ножки не царапнули пол: он поднял стул и поставил его в сторону.
Алиса осталась у кровати. Пальцы так сильно сжали ремень камеры, что побелели костяшки.
— Что вы делаете?
— Открываю.
— Нет. Мы открываем.
Марк остановился у двери. Под ней дрожала узкая полоска света. Лампочка под потолком мигнула, на мгновение осветила его лицо и снова ослабла.
Он положил ладонь на старый засов. Металл оказался холодным.
— Если это ловушка…
— Тогда я должна увидеть её сама.
— Алиса.
— Вы достаточно долго смотрели вместо меня.
За дверью мужчина тихо вдохнул. Потом произнёс:
— Марк.
Голос был низким, хриплым, ровным. В нём не слышалось угрозы — и именно поэтому Марк сильнее сжал пальцы на засове.
Он узнал его не по тембру. По паузе перед именем. По тому, как последний звук чуть оседал, словно человек ждал ответа, но заранее знал, что его не получит.
— Папа, — сказал Марк.
Алиса резко подняла голову.
Снаружи стало тихо.
— Не называйте его так, если не уверены, — прошептала она.
— Я уверен в голосе.
— Но не в человеке.
Марк посмотрел на неё через плечо. В слабом свете его лицо казалось старше.
— Оставайтесь за мной.
— Нет. Откройте дверь.
— Вы не знаете, кто там.
— И вы не знаете. Поэтому я хочу увидеть.
Ручка едва заметно шевельнулась. Алиса сделала шаг. Марк поднял руку, но не коснулся её.
— Стойте.
— Не приказывайте.
— Я прошу.
Она остановилась. Между ними осталось несколько шагов и слишком много непроговорённого.
Марк медленно отвёл засов. Старый металл протяжно скрежетнул. За дверью человек не двинулся.
— Марк, — повторил голос. — Открой.
Марк нажал на ручку.
Дверь приоткрылась. В коридоре стоял высокий мужчина в мокрой тёмной куртке. Лицо оставалось в тени, но короткая стрижка и острый профиль показались Алисе знакомыми — не по памяти, а по смутному сходству со снимком, который она уже видела.
Марк шагнул вперёд.
— Ты жив.
Мужчина посмотрел только на него, затем перевёл взгляд на Алису.
— Она вспомнила?
Алиса не отступила.
— Кто вы?
Мужчина не ответил. Вместо этого за его спиной хлопнула входная дверь комнаты.
Марк понял первым: голос пришёл не один.
Он резко потянул дверь на себя, но мужчина успел выставить руку. В комнату через щель ворвался холодный воздух и запах мокрого дерева. Алиса рванула Марка за рукав; камера ударилась о край кровати.
— Закрывай! — крикнула она.
Марк навалился на дверь.
— Папа, отойди!
— Уже поздно, — спокойно ответил мужчина.
Снаружи послышались шаги.
Алиса посмотрела на засов, потом на Марка.
— Вы открыли дверь, — сказала она. — Теперь мы знаем, что это не только он.
Марк удерживал створку обеими руками. Его отец оставался по другую сторону, а неизвестные шаги приближались по коридору.
Дверь больше не была защитой. Она стала границей, которую им предстояло удержать вместе.
Несколько мгновений дверь держалась на старом засове и руках Марка. Дерево мелко вибрировало под его ладонями. Алиса стояла сбоку, прижав камеру к бедру, и смотрела не на щель, а на его лицо.
— Не отпускайте, — сказал Марк.
— Я и не собиралась.
Он почти поверил, что голос Алисы вернул комнате прежний порядок. Лампочка снова загорелась вполнакала, на стене проступили знакомые тени. Где-то в мастерской капала вода. В воздухе смешались запах мокрой древесины и холод улицы.
Потом снаружи стало тихо.
Слишком тихо.
Давление на дверь исчезло. Марк перенёс вес на одну руку и услышал, как Алиса набирает воздух.
— Что это значит? — спросила она.
Ответил не мужчина. Из коридора донёсся короткий звук — будто кто-то отступил, задев плечом стену.
Марк резко потянул дверь на себя, пытаясь захлопнуть её. Створка подалась на ладонь, затем ударилась обо что-то твёрдое. В комнату ворвался холодный воздух.
Мужчина в мокрой тёмной куртке больше не удерживал дверь рукой. Теперь он стоял прямо в проёме.
За его плечом возник второй силуэт.
Алиса отступила и упёрлась бедром в кровать. Камера соскользнула, ремень натянулся на запястье. Она дёрнула рукой, но край аппарата зацепился за смятую ткань пальто.
— Марк, — произнёс первый мужчина.
Он сказал это спокойно, почти устало.
Второй голос прозвучал из-за его плеча:
— Не трогай её.
Марк застыл.
Этот голос он уже слышал — не сегодня и не в этой комнате, но достаточно близко, чтобы узнать. Он принадлежал Крамеру.
Мужчина в дверях сделал шаг внутрь. Его рука легла на край створки, оттесняя Марка. Крамер остался за его спиной, скрытый тенью и дождём, но голос больше не оставлял сомнений.
— Вы пришли вместе? — спросила Алиса.
Ни один не ответил.
Марк встал между ними и кроватью. Алиса уже оказалась зажата: с одной стороны — матрас и мокрое пальто, с другой — два мужчины и узкий дверной проём.
Крамер заговорил мягче:
— Алиса, я обещал, что расскажу, кто был за окном.
— А я, — сказал мужчина в куртке, — обещал ей, что она вспомнит сама.
Алиса замерла. Пальцы крепче сжали ремень камеры.
Марк повернул голову к Крамеру.
— Ты не должен был его приводить.
— Я его не приводил, — ответил Крамер. — Он пришёл за тобой.
Мужчина в дверях посмотрел на Марка, потом на Алису. Впервые его спокойствие дало трещину.
— Нет. Я пришёл за ней. Потому что она моя дочь, а ты должен был сказать ей, что в ту ночь она.....
— ...что в ту ночь она получила от бабушки по наследству очень большое состояние.
Слова повисли в дверном проёме — нелепые и тяжёлые одновременно. От мокрой куртки мужчины пахло дождём, старым деревом и холодной улицей.
Марк коротко усмехнулся, но веселья в этом звуке не было.
— Доказательства.
Мужчина не моргнул.
— Что?
— Документы. Завещание. Любая вещь, подтверждающая, что вы вообще имеете право это говорить.
— Марк, — предупредил Крамер из коридора.
— Не вмешивайся.
Марк не отступил. Его плечо почти касалось Алисы, заслоняя её от обоих мужчин, но теперь она сама потянула камеру к себе. Ремень впился в запястье. Край аппарата зацепился за смятую ткань пальто; Алиса дёрнула его раз, другой — и камера наконец освободилась.
— Уберите руку, — сказала она Марку.
— Алиса…
— Я сказала: уберите.
Он опустил ладонь. Камера ударилась о её бедро, но осталась цела. Алиса проверила крышку объектива и только после этого подняла взгляд на мужчину в куртке.
— Какое отношение наследство имеет к тайнику Редько?
Вопрос застал его врасплох сильнее, чем требование Марка. Лицо по-прежнему скрывала тень, однако подбородок едва заметно напрягся.
— Ты не должна была узнать об этом так.
— Тогда расскажите нормально.
— Тайник связан с тем, что твоя бабушка оставила тебе. Не только с деньгами.
— С чем именно? — спросил Марк.
— Я не обязан отвечать тебе.
— Зато обязаны ей.
Снаружи послышались новые шаги. Они приближались по коридору неторопливо, но достаточно отчётливо. Старый засов дрогнул в гнезде, будто кто-то коснулся двери с другой стороны.
Крамер наклонил голову.
— Алиса, он снова пытается удержать тебя обещаниями защиты. Тебе предлагают ещё одну версию, а не доказательство.
— Вы тоже обещали рассказать, кто был за окном, — резко ответила она. — И пока не рассказали.
Крамер замолчал.
Алиса перевела взгляд на Марка. В нём не было просьбы — только требование.
— Почему вы никогда не говорили мне о наследстве?
Марк побледнел.
— Потому что я не знал.
— Не знали или не хотели знать?
— Я не знал, Алиса.
— А вы? — Она снова посмотрела на мужчину в куртке. — Почему вы молчали?
Он сделал шаг в комнату. Марк немедленно выставил руку, но Алиса остановила его движением камеры.
— Не трогайте его. Я хочу услышать ответ.
Мужчина посмотрел на неё, затем на узкую полоску света под дверью.
— Потому что наследство было причиной, по которой за тобой пришли.
— Кто пришёл?
Он не ответил.
Шаги остановились совсем близко. Дверь медленно дрогнула под чужим давлением.
Алиса сжала камеру обеими руками.
— Выбирайте, — сказала она. — Либо сейчас объясняете всё, либо я открываю дверь и спрашиваю тех, кто стоит снаружи.