Папка под дождём
Несколько минут они не двигались, прислушиваясь к дому. Затем Марк поднялся первым и протянул Елене руку. Она оперлась на неё — не из доверия, как потом могла бы себя убедить, а потому, что пол под ногами всё ещё едва заметно вибрировал.
Коридор вёл к боковой двери. В сером свете, пробивавшемся из разбитых окон, проступали отсыревшие обои, тёмные полосы вдоль плинтусов и мелкие лужицы на холодном полу. Сквозь щели в рамах тянуло влажным ветром; дождь по крыше сначала постукивал разрозненно, а затем заговорил плотнее — будто кто-то торопливо перебирал пальцами по жести.
Елена шла впереди, прижимая папку к груди. Марк держался чуть позади и время от времени касался стены перчаткой, проверяя, не появилась ли новая трещина. Его осторожность раздражала её почти так же сильно, как успокаивала. Архитектор, привыкший считать чужие здания своей задачей, теперь двигался по её дому так, словно отвечал за каждый скрип.
У двери он остановился.
— Что? — спросила Елена.
Марк ответил не сразу. Его взгляд был прикован к подоконнику. На серой пыли темнели влажные отпечатки — неровные, свежие, с крупинками земли в углублениях. Они начинались у края окна и исчезали за занавеской.
Он поднял глаза на Елену и заметил, как сильнее сжались её пальцы на папке. Ещё вчера, до встречи с ним, главным затруднением она считала стоимость ремонта. Теперь любое молчание рядом с Марком приобретало подозрительный вес.
— Здесь кто-то был, — сказал он.
— Вы уверены?
— Грязь ещё не высохла. И следы идут от окна, а не к двери.
Она подошла ближе, не касаясь подоконника. Пахло мокрой землёй и известкой. За стеклом двор расплывался под дождём, ветви кустов хлестали по фасаду. Елена перевела взгляд с его перчаток на следы.
— А ваши следы где?
Вопрос прозвучал спокойно. От этого стало только хуже.
Марк снял одну перчатку и показал ладонь — чистую, если не считать белой пыли. Затем указал на грязный пол у двери.
— Я вошёл через главный вход. Окно не трогал.
— И почему я должна вам верить?
— Не должны.
Ответ оказался слишком простым. Елена ожидала оправданий, раздражения, хотя бы привычного профессионального тона. Вместо этого Марк достал из кармана связку инструментов и положил её на пол.
— Сначала проверим дверь. Потом вместе осмотрим окно. Я расскажу всё, что уже успел увидеть в доме.
Елена задержала взгляд на его руке. После короткой паузы она присела и выбрала из связки плоскую отвёртку.
— Тогда начинайте. Но инструмент держу я.
Уголок его рта дрогнул — то ли от насмешки, то ли от одобрения.
— Разумная мера предосторожности.
Марк повернулся к заклинившему замку. За окном дождь усилился, а свежие следы на подоконнике темнели, словно кто-то только что снова коснулся рамы.
Марк опустился на колено перед боковой дверью и вставил плоскую отвёртку в щель у замка. Елена стояла рядом, прижимая папку к груди; инструмент по-прежнему оставался у неё в руке — на случай, если спокойствие архитектора окажется всего лишь хорошо отрепетированной манерой.
— Не давите резко, — сказала она.
— Я и не давлю.
— Вы так говорите обо всём, что собираетесь сломать.
Марк бросил на неё короткий взгляд. В сером сумеречном свете его лицо казалось резче, а известковая пыль на волосах — почти седой. Он уже собирался ответить, но в этот момент половица под дверью протяжно скрипнула.
Не от его движения.
Снаружи, на мокром крыльце, кто-то сделал шаг.
Елена застыла. Вода хлестала по доскам, стекала в щели и дробно била по жестяному козырьку. И всё же сквозь этот шум она услышала второй шаг — осторожный, выверенный, слишком близкий, чтобы принять его за игру веток.
Марк медленно вынул отвёртку из замка. Металл тихо царапнул старую накладку.
Ручка двери шевельнулась.
Елена перехватила отвёртку удобнее. В памяти вспыхнули влажные следы на подоконнике и чистая ладонь Марка. Он вошёл через главный вход — так он утверждал. Но человек снаружи мог знать о боковой двери. Или просто искать укрытие от дождя.
— Позовём? — едва слышно спросил Марк.
— А если это тот, кто оставил следы?
— Тогда тем более не стоит открывать молча.
Ручка опустилась ниже. Дверь не поддалась, но разбухшая рама жалобно отозвалась. Марк поднялся и встал между Еленой и замком. Она тут же обошла его плечом.
— Не заслоняйте меня.
— Я не заслоняю. Я ближе к двери.
— Это не делает вас главным.
— Не спорю.
Ответ прозвучал почти буднично, и именно это напугало её сильнее, чем раздражение. За дверью кто-то задержал дыхание. Затем ноготь или металлический край коротко прошёлся по доскам, словно незнакомец пробовал их на прочность.
Марк показал на тяжёлый деревянный сундук у стены. Его можно было подтянуть к двери, но тогда выход оказалось бы трудно открыть быстро — и незнакомцу, и им самим.
Елена перевела взгляд с сундука на замок. Марк протянул руку, и его пальцы на мгновение коснулись её запястья, останавливая движение. Прикосновение было слишком лёгким, чтобы назвать его удержанием, но Елена всё равно замерла — скорее от неожиданности, чем от послушания.
Снаружи ручку дёрнули снова.
Дождь заглушил всё остальное. В темноте коридора Елена и Марк стояли перед единственным выходом, не решаясь ни позвать, ни отступить.
Марк не убрал руку от двери. Напротив, упёрся ладонью в доски, будто мог удержать ею и разбухшую раму, и человека по ту сторону.
— Кто там? — крикнул он.
Голос ударился о стены коридора и вернулся глухим эхом. За дверью стало тихо — всего на мгновение. Потом послышались резкий вдох, скрип доски и торопливые шаги.
Незнакомец отступал.
— Он уходит, — сказал Марк.
— Я слышу.
Топот дробно пробежал по крыльцу. В щели под дверью мелькнул серый свет, затем его пересекла мокрая тень. Елена подалась вперёд и увидела, как ботинок незнакомца соскользнул с края ступени. Подошва вдавилась в свежую грязь, оставив чёткий отпечаток — глубокий, косо перечёркнутый рисунком протектора.
След тут же начал расплываться под дождём.
Марк рванулся к замку.
— Откроем сейчас. Пока ещё видно, куда он пошёл.
— Нет.
— Елена, через минуту там останется лужа.
— Тогда объясните, почему вы так уверены, что нам нужно преследовать именно его.
Марк обернулся. В слабом свете, пробивавшемся через трещину над дверью, его взгляд стал жёстким.
— Потому что он не просил укрытия. Он проверил ручку, потом доски. Так не ведёт себя человек, который заблудился под дождём.
— А как ведёт себя архитектор, который тайком осматривает чужой дом?
На лице Марка дрогнуло раздражение.
— Я уже объяснил, зачем был здесь.
— Не всё.
Снаружи хлопнула калитка. Звук быстро затих в ливне, но этого хватило: след мог вести к дороге, к зарослям, к машине — куда угодно. Марк снова взялся за ручку и толкнул дверь плечом. Рама застонала, однако не уступила.
Елена заметила, как напряглись мышцы под его курткой. Он был близко; от него пахло мокрой тканью, древесной пылью и холодным воздухом. На секунду её пальцы, всё ещё сжимавшие отвёртку, коснулись его локтя.
— Не выходите один, — сказала она.
Марк посмотрел сначала на её руку, потом ей в лицо.
— Это приказ владелицы?
— Это условие.
— А если след смоет?
Елена взглянула на мутную полоску света под дверью. Дождь усилился. За стеной что-то тяжело скрипнуло, напоминая, что оставаться внутри — тоже не значит быть в безопасности.
Марк протянул ей руку — не для защиты, а чтобы вместе отодвинуть сундук.
— Решайте.
Елена сжала отвёртку. Снаружи исчезал единственный отпечаток, а за дверью, возможно, уже ждал тот, кто знал о доме больше них обоих.
Елена первой взялась за дверь. Одной рукой она удерживала разбухшую раму, другой подняла телефон с включённым фонариком. Луч дрожал на мокрых досках.
— Что вы делаете? — спросила она.
— Снимаю нагрузку с рамы. Смотрите внимательно.
Марк достал из связки инструментов тонкий клин и молоток. Елена сразу напряглась.
— Вы обещали объяснять каждое движение.
— Именно это и делаю. Клин пойдёт между полотном и рамой. Удар будет коротким. Если древесина треснет, отходим.
Он говорил спокойно, но взгляд его на мгновение задержался на её плечах, прикрытых тонкой курткой. Елена заметила это и отвернулась к замку.
— Не отвлекайтесь, архитектор.
— Я не отвлекаюсь. Проверяю, не начали ли вы дрожать.
— От холода.
— Разумеется.
Первый удар отозвался в коридоре сухим щелчком. Второй заставил раму вздрогнуть. Елена сильнее прижалась ладонью к доскам, и Марк тут же перехватил её за запястье.
— Не туда. Если держать ниже, получите занозу.
— Я умею держать дверь.
— А я умею видеть, какая часть сейчас развалится.
Он отпустил её не сразу — всего на мгновение позже, чем требовалось. Елена подняла глаза. Свет телефона разрезал его лицо, оставив один глаз в тени. Затем она отступила на полшага.
Марк поддел замок отвёрткой, которую Елена выбрала из его инструментов, и нажал. Металл скрежетнул. Рама сдалась внезапно.
Дверь распахнулась.
В коридор ворвался дождь. На крыльце хлюпала грязь, козырёк гремел так, что слова приходилось почти выкрикивать. Отпечаток ещё виднелся у ступени, но вода уже растекалась по его краям. Через несколько мгновений рисунок подошвы исчез.
Марк шагнул наружу и остановился. За калиткой темнела пустая, блестящая дорога. Ни машины, ни движения. Преследовать было некого.
Он вернулся под козырёк и посмотрел на Елену.
— Вы всё ещё думаете, что это я?
Она сжала отвёртку.
— Я думаю, что вы появились в моём доме раньше меня, осматривали его без разрешения, а теперь хотите, чтобы я доверилась вашим выводам.
— Я архитектор, нанятый для оценки повреждений. У меня есть рабочее задание. Но этот след оставил не я.
— Докажите.
— Чем? Вернуться во времени и испачкать другой ботинок?
Сарказм прозвучал резче, чем следовало. Елена вздрогнула, но не отступила.
— Достаточно.
Она закрыла дверь — на этот раз без сопротивления — и подняла с пола папку с документами.
— Я уезжаю. В гостиницу.
— В таком состоянии дороги?
— В этом доме мне опаснее.
Марк сжал челюсть. Потом молча взял связку инструментов и вышел к машине. Елена последовала за ним, прижимая документы к груди.
В салоне пахло мокрой курткой и древесной пылью. Марк завёл двигатель, не спрашивая адрес: гостиница была указана в сообщении, которое она раньше показывала ему, когда вызывала такси. Елена пристегнулась и отвернулась к окну.
Он довёз её без единого лишнего слова. Перед входом Марк выключил двигатель.
— Я вернусь утром за инструментами.
— Не возвращайтесь без предупреждения.
— Тогда предупрежу.
Елена открыла дверь, но задержалась.
— И пришлите рабочее задание.
— Пришлю.
Она вышла под навес. Марк дождался, пока дверь гостиницы поглотит её, и только потом уехал. Дом остался за спиной, а вместе с ним — единственный след, который мог подтвердить хотя бы направление чужого ухода.