Имя на мокром камне

Марк вывел Алису из кофейни через приоткрытую дверь и повёл вдоль площади. Он не торопился, но поглядывал под ноги так, словно дождь мог смыть нужный им след. Алиса шла рядом, прижимая камеру к боку. Промокшие листья липли к камню, а над улицей тихо звенели натянутые гирлянды.

За старой галереей ветер оказался резче. Под длинным навесом стояли архивные стенды: пластиковые панели, деревянные рамки и прозрачные карманы с копиями старых документов. Бумага шуршала внутри креплений, металл отзывался коротким звоном при каждом порыве. От влажных стен пахло пылью, ржавчиной и холодной типографской краской.

— Здесь, — сказал Марк.

Он остановился у стенда со списками участников прошлогоднего фестиваля. Алиса наклонилась ближе. Среди названий мастерских и имён организаторов она увидела знакомую фамилию.

Ниже стояла дата.

Та самая поездка.

Память не вернулась целиком. Лишь короткая вспышка: мокрый вокзал, ремень камеры на плече, чья-то рука, исчезающая за дверью.

Алиса подняла камеру.

— Не надо, — резко сказал Марк.

Она медленно повернула к нему лицо.

— Почему?

— Это архивная копия. Фотографировать нельзя.

— На стенде нет такого запрета.

— Он есть в правилах галереи.

— Вы их читали?

— Достаточно, чтобы понимать очевидное.

Алиса усмехнулась и снова направила объектив на страницу.

Марк поймал её взгляд, но камеры не коснулся.

— Алиса, уберите её.

— Вы защищаете документ или человека, чья фамилия здесь написана?

Его лицо стало неподвижным. Ветер дёрнул лист, и прозрачный карман хлопнул о панель.

— Не всё, что можно снять, следует превращать в улику.

— А не всё, что называют чужой тайной, принадлежит тому, кто запрещает на неё смотреть.

— Вы не знаете, о чём говорите.

— Тогда объясните.

Марк сделал шаг ближе. Между ними остался только узкий проход, пахнущий мокрой бумагой. Его голос стал тише, но от этого жёстче.

— Я знаю, что эта фамилия уже причинила неприятности людям, которые не давали вам разрешения вмешиваться.

— Вам?

Он промолчал.

Алиса крепче сжала корпус камеры. Марк смотрел не на документ, а на неё, словно надеялся остановить не снимок, а следующий вопрос.

— Значит, вы всё-таки что-то скрываете, — сказала она.

— Я пытаюсь не позволить вам совершить ошибку.

— Нет. Вы пытаетесь решить за меня, что мне можно знать.

Она нажала кнопку. Затвор щёлкнул.

Марк резко поднял руку и остановил её в нескольких сантиметрах от запястья.

— Ещё один снимок, — произнёс он, — и я расскажу не то, что вы хотите услышать, а то, после чего вы пожалеете, что вернулись.

Алиса не опустила камеру. Ветер снова ударил в навес, зазвенели крепления, а между ними осталась открытая страница с фамилией и датой.

Марк всё ещё держал руку возле её запястья, не касаясь его. На пальцах блестели капли дождя, и это спокойствие казалось почти нарочитым.

— Уберите руку, — сказала Алиса.

Он сразу подчинился, но не отступил. Камера осталась поднятой: объектив смотрел на страницу сквозь прозрачный карман.

— Вы обещали объяснить, — продолжила Алиса. — А не угрожать.

— Я объясняю, что здесь лучше остановиться.

— Это не объяснение.

С площади донёсся приглушённый звон гирлянд. Где-то хлопнула дверца фургона, и снова установилась тишина, в которой особенно отчётливо слышалось шуршание бумаги.

— Марк, — сказала Алиса, — вы говорите так, будто уже знаете, что я сделаю.

— Я знаю, чем обычно заканчивается любопытство, если ему подсовывают чужую жизнь.

— А вы, значит, отвечаете за всех?

— Нет. Только пытаюсь не отвечать ещё и за вас.

На дорожке за галереей послышались шаги. Они приближались неторопливо, но человек явно направлялся к стендам. Марк повернул голову, и на его лице впервые появилось не раздражение, а короткая, плохо скрытая тревога.

Из-за угла вышла женщина в тёмной куртке с бейджем на груди. В одной руке она держала связку ключей, в другой — папку в прозрачной обложке. Увидев Алису, женщина остановилась.

— Наконец-то, — сказала она.

Алиса опустила камеру на несколько сантиметров.

— Мы знакомы?

Женщина внимательно посмотрела на неё, словно проверяла не лицо, а совпадение с давней записью.

— Вы Алиса. Я ждала вас с прошлого года.

Марк шагнул вперёд.

— Эва, не сейчас.

— Как раз сейчас, — ответила сотрудница и перевела взгляд на камеру. — Вы всё-таки привели её обратно.

— Я никого не приводил обратно, — сказал Марк.

Эва чуть нахмурилась.

— Вы обещали, что больше никогда не приведёте Алису сюда.

У Алисы пересохло во рту.

— Что значит «обратно»?

Марк резко взглянул на неё.

— Не слушайте её.

— Почему? — Алиса повернулась к нему. — Она знает моё имя, ждала меня год и утверждает, что вы уже приводили меня сюда.

Эва раскрыла папку. Ветер перевернул верхний лист, и под прозрачной обложкой на мгновение показалась фотография.

— Вы не помните, что произошло после того, как увидели эту фамилию? — спросила она. — Тогда я покажу, кто именно стоял рядом с вами в тот день. Это был не Марк. Это был......

— Это был не Марк, — повторила Эва. — И прежде чем вы снова начнёте говорить за неё, отойдите от стенда.

— Эва, — предупредил Марк.

— Уйдите, Марк.

Он не двинулся. Его плечо почти заслоняло страницу, а мокрое пальто темнело от дождя. Алиса заметила, как он сжал блокнот, будто хотел удержать им не мысли, а дверь, которую Эва уже открыла.

— Я сам разберусь, — сказал он.

— Именно это вы обещали в прошлый раз. Поэтому я и ждала Алису без вас.

Алиса перевела взгляд с одного на другую.

— Марк, отойдите.

Он посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на просьбу, но исчезло прежде, чем Алиса успела понять, не придумала ли она это.

— Вы не знаете, что она собирается рассказать.

— Зато знаю, что вы пытаетесь не дать ей начать.

Марк отступил к деревянной рамке. Между ними появилось место, но теснее от этого не стало. Ветер ворвался под навес, перелистнул папку Эвы и приподнял прозрачную обложку. Фотография снова показалась на мгновение — слишком быстро, чтобы разглядеть лица.

Эва придержала лист ладонью.

— В прошлом году Алиса пришла сюда не ради фестиваля, — сказала она. — Она искала человека. Его фамилия стояла в списке рядом с датой мероприятия. Алиса несколько раз спрашивала, где его можно найти, кто с ним работал и приходил ли он сюда в тот день.

Камера в руке Алисы вдруг стала тяжелее.

— Я?

— Вы. И вы были не одна.

— Достаточно, — резко сказал Марк.

— Нет, недостаточно, — Алиса повернулась к нему. — Вы знали?

Он провёл большим пальцем по краю блокнота. Бумага тихо хрустнула.

— Я знал, что это место не принесёт вам ничего хорошего.

— Это не ответ.

— Я обещал Эве, что не приведу вас сюда снова.

— Но привели.

— Вы сами пошли.

— А вы пошли следом и снова решили, что можете выбирать за меня.

Эва закрыла папку, но не убрала её.

— В тот день Марк тоже пытался вас остановить. После этого один человек перестал отвечать на звонки, а галерея получила жалобу из-за фотографий. Я не знаю, что именно вы хотели найти, Алиса. Но знаю: вы ушли отсюда, оставив вопрос без ответа.

— Какой вопрос?

Эва посмотрела на Марка.

— Спросите его, почему он так боится этой фамилии.

Он поднял голову.

— Не втягивайте её в это.

Алиса шагнула между ними и направила камеру вниз, на мокрый камень.

— Я больше никого не слушаю вместо себя. Эва, покажите фотографию. Марк, если вы снова попробуете меня остановить, объяснять будете уже не мне.

Пальцы Эвы легли на прозрачную обложку. Марк резко оттолкнулся от рамки.

— Алиса, вы пожалеете, если увидите её.

— Возможно.

Она подняла на него взгляд. На ресницах ещё держались капли дождя, и Марк на мгновение задержал взгляд на её лице, прежде чем снова посмотреть на папку.

— Но сначала я увижу.

Эва начала открывать папку, а Марк остался напротив, перекрывая узкий выход из-под навеса.