Старые счёты
Анна смотрела, как Mercedes Максима сворачивает за угол, и тишина после отъезда машин давила на уши. Только крик чаек вдалеке да собственное дыхание — слишком громкое, слишком частое.
Она вытащила свой разряженный телефон из кармана плаща, но тут же вспомнила — экран мёртв. Чёрный квадрат.
— Дай мне свой, — сказала она Игорю, не оборачиваясь.
— Зачем?
— Дай.
Он протянул ей телефон, не выключая запись. Анна сбросила запись, открыла контакты и набрала номер Максима по памяти. Игорь понял всё по её лицу.
— Ты с ума сошла, — выдохнул он, пытаясь выхватить телефон, но Анна отступила на шаг, прижав аппарат к уху.
— Алло? — знакомый, ровный голос Максима.
— Я согласна, — сказала Анна, глядя прямо перед собой на пустую дорогу. — Но на моих условиях. Приезжай один. С бумагами. Перепишешь долг на меня лично. Тогда я вернусь.
Игорь рванулся вперёд, вырвал у неё телефон, и Анна, потеряв равновесие, ударилась плечом о дверной косяк. Боль была резкой, но она почти не заметила её.
— Нет! — Игорь закричал в трубку: — Не слушайте её! Она врёт!
Он нажал отбой, и телефон соскользнул с его пальцев, ударившись о деревянный пол прихожей. Экран пошёл трещинами.
— Ты что творишь? — голос Анны сорвался на хрип. — Ты понимаешь, что он разорит твой магазин? Это же единственный выход!
— Выход? — Игорь шагнул к ней, его лицо было белым от ярости. — Ты называешь это «выходом»? Вернуться к этому… — он запнулся, подбирая слово. — К этому ублюдку? Чтобы он снова тебя терроризировал? Не смей!
— А что ты предлагаешь? — Анна выкрикнула ему в лицо. — Посмотреть, как твой магазин закрывают? Это не твой долг, это мой бывший муж так мстит мне! Через тебя!
— Мне плевать! — Игорь почти рычал. — Я не приму помощь ценой твоей свободы. Слышишь?
— Это не помощь, — Анна вдруг заговорила тише, почти шёпотом. — Это тактический ход. Я подпишу бумаги, возьму долг на себя. А потом… — она замялась, — потом я найду способ выкрутиться. Я просто выиграю нам время.
Игорь смотрел на неё так, будто она заговорила на незнакомом языке. Его плечи опустились, и в глазах мелькнуло нечто похожее на боль.
— Ты готова пожертвовать собой ради магазина? — спросил он глухо. — Почему?
Анна отвела взгляд. Чайки кричали где-то над крышей.
— Потому что я больше не хочу бежать, — сказала она. — И потому что этот магазин… он стал моим домом быстрее, чем я ожидала.
Игорь молчал. Тишина затянулась, и в ней слышно было, как ветер шевелит листву за забором.
— Ладно, — наконец выдохнул он. — Ладно. Но я не позволю тебе уйти с ним. Мы придумаем другой план. Вместе.
Анна подняла на него глаза и, впервые за долгое время, почувствовала, что кто-то готов бороться за неё так же отчаянно, как она сама.
Анна и Игорь стояли на крыльце, разделённые тишиной, которая только что стала их общим обещанием. Воздух всё ещё пах нагретой пылью — следом уехавшего «Мерседеса» и старых «Жигулей». Чайки кричали где-то над морем, и этот крик казался единственным звуком в мире.
Игорь взял её за руку — коротко, словно проверяя, не исчезла ли она.
— Ты серьёзно? — спросил он тихо. — Мы правда попробуем?
Анна кивнула, не доверяя голосу.
А потом они услышали звук мотора. Не ровный гул мощного двигателя — а дребезжащий, надсадный рокот, который приближался со стороны главной улицы. Игорь напрягся, поворачивая голову.
Из-за поворота вынырнула потрёпанная «Нива» — серо-зелёная, с вмятиной на заднем крыле и пятнами ржавчины по нижней кромке. Она затормозила прямо у калитки, взметнув облако пыли, и из-за руля вышел молодой полицейский в очках.
Серёга.
Он захлопнул дверцу, поправил форменную фуражку и, заметив их на крыльце, направился к калитке. В руке у него был планшет в потёртом кожаном чехле.
— Игорь, Анна, — сказал он без предисловий, остановившись в паре метров. Лицо его было серьёзным, без привычной улыбки. — Я получил сообщение от Максима. Он подал официальную жалобу в органы опеки.
Анна почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Что? — выдохнула она.
— Он утверждает, что вы находитесь в опасных условиях, — Серёга поднял планшет, словно извиняясь за новости, которые привёз. — И что ребёнку… нужна стабильность. Я обязан провести проверку.
Игорь шагнул вперёд, закрывая Анну плечом.
— Проверку? — голос его зазвенел. — Прямо сейчас? Серёга, ты серьёзно? Мы только разобрались с этим ублюдком, и ты приезжаешь с опекой?
Серёга вздохнул и опустил планшет.
— Игорь, я на вашей стороне. Я приехал не забирать её. Я приехал предупредить. У меня есть время, чтобы отправить рапорт. Если я напишу, что условия удовлетворительные — вопрос закроется. Но если он подаст повторную жалобу…
Он замолчал, глядя на Анну.
— Анна, вы готовы к этому? Готовы, чтобы я зашёл и… провёл формальный осмотр? Это займёт несколько минут. Протокол. Подпись. И мы выиграем время.
Анна перевела взгляд с Серёги на приоткрытую дверь дома, за которой пахло подгоревшим тестом и сушёным укропом. Тётя Галя хлопотала на кухне — слышно было, как звякнула крышка чайника.
— Хорошо, — сказала Анна, чувствуя, как слова царапают горло. — Заходите. Формальный осмотр.
Серёга кивнул, пряча облегчение за официальным выражением лица. Он шагнул на крыльцо, мимо Игоря, который всё ещё стоял напряжённый, как струна.
— Я быстро, — пообещал Серёга, проходя в прихожую. — Осмотрю комнаты, запишу, что жильё пригодно, и —
Из кармана его форменной куртки раздалась трель. Короткая, настойчивая.
Серёга замер, извиняющеся глянул на Анну, и вытащил телефон. Взглянул на экран, и лицо его мгновенно стало жёстким.
— Простите, — сказал он сухо и нажал на ответ. — Да, слушаю.
Тишина на кухне стала густой, как кисель. Анна слышала только треск старого холодильника в углу и собственное дыхание. Игорь шагнул ближе, почти касаясь её плеча.
Серёга слушал. Молча. С каждой секундой его скулы заострялись.
— Понял, — сказал он наконец и нажал отбой. Телефон он убрал, но не спешил продолжать осмотр. Вместо этого он поднял взгляд на Анну.
— Это был Максим, — сказал Серёга, и голос его звучал так, словно он выдавливал слова. — Он только что подал заявление в суд. На ограничение ваших родительских прав.
Анна почувствовала, как пол уходит из-под ног. Игорь перехватил её за локоть.
— Что? — выдохнула она.
— У меня нет выбора, — Серёга покачал головой, и в его глазах мелькнула настоящая боль. — Я обязан отвезти вас в участок. Для дачи показаний. Прямо сейчас.
Кухня вдруг стала слишком маленькой, слишком душной. Анна посмотрела на Игоря — на его побелевшие костяшки, сжатые в кулаки, на его серые глаза, потемневшие от ярости и бессилия.
— Сколько у меня времени? — спросила она, удивляясь собственному спокойствию.
Серёга вздохнул.
— Пять минут. Собрать вещи.
Анна вышла в прихожую, не глядя на Игоря. Пальцы сами нащупали край плаща, висевшего на крючке, но она не сняла его, а просто сжала ткань, пытаясь вернуть контроль над дыханием.
Игорь шагнул за ней, захлопнув дверь кухни, отрезав их от Серёги и запаха подгоревшего теста.
— Ты не поедешь, — сказал он. Голос низкий, глухой, но не рассерженный — отчаянный.
Анна обернулась. Игорь стоял в проёме, руки сжаты в кулаки, глаза потемнели до цвета штормового моря.
— У меня есть несколько минут, — ответила она тихо. — И я собираю вещи.
— Анна.
Он шагнул к ней, схватил за плечи, разворачивая к себе. Прикосновение было жёстким, почти болезненным.
— Послушай меня. Я отдам магазин. Пусть забирают. Я найду другую работу, сниму комнату, буду мыть полы, но ты не вернёшься к нему. Слышишь? Не смей.
Слова ударили её сильнее, чем любой крик. Анна смотрела в его серые глаза — и видела там не страх, не жалость, а что-то другое. Такое же липкое и горячее, как её собственное отчаяние.
— Ты не понимаешь, — выдохнула она, высвобождаясь. — Я не могу позволить тебе потерять всё. Магазин — это твоя жизнь. Ты сам говорил. «Маленький принц», книги, запах бумаги... Ты вложил в него душу.
— А что я вложу в тебя? — спросил Игорь, и голос его дрогнул. — Если ты уйдёшь — у меня ничего не останется. Ни магазина, ни...
Он замолчал, не договорив, и в тишине снова застрекотал холодильник.
Анна открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Она хотела сказать, что не может быть ещё одним долгом в его жизни — ещё одной ценой, которую ему придётся заплатить. Что она не игрушка, которую можно выкупить, не вещь, которую можно вернуть.
Но вместо этого она шагнула вперёд и поцеловала его. Коротко, резко, почти случайно в уголок губ. И отстранилась, тяжело дыша.
— Я не хочу быть тем, что ты потеряешь, — прошептала она. — Я хочу быть тем, что мы сохраним.
Игорь замер. Его руки дрожали. Он смотрел на неё так, словно видел впервые.
А потом из кухни донёсся звонок. Настойчивая, тревожная трель — старенький телефон тёти Гали.
Они застыли, глядя друг на друга, не в силах разорвать зрительный контакт.
Из кухни донёсся голос тёти Гали — сначала спокойный, потом напряжённый, потом встревоженный:
— Что? Когда?.. Внедорожник, говоришь? Чёрный? Без номеров?
Анна почувствовала, как внутри всё оборвалось. Игорь перехватил её руку — на этот раз мягко, бережно.
— Не выходи, — сказал он тихо. — Пожалуйста.
Но она уже слышала шаги тёти Гали — торопливые, тяжёлые. И гул мотора за окном, ровный и низкий, чуть вибрирующий на холостых оборотах.
Чёрный внедорожник без номеров стоял у калитки.